2. Факторы предпринимательства

2.1. Население

2.2.9. Региональный образ мышления

     О хозяйственных занятиях удмуртов в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (1892 г.) сказано: "Живут они преимущественно хлебопашеством, считаясь хорошими и трудолюбивыми земледельцами; кроме того занимаются лесным промыслом (охотой, рубкой леса, смолокурением и пчеловодством)... Скотоводство у них мало развито". С XVIII века начались попытки обращения удмуртов в христианство, но до сих пор Удмуртия считается одним из центров российского язычества - шаманизма. Одновременно с обращением удмурты были окончательно уравнены административных и фискальных правах с русскими. Желание сохранить собственную культуру и избежать притеснений со стороны татарских и русских колонистов породили в удмуртской среде определенные элементы изоляционизма. С другой стороны, при совместном проживании удмурты быстро усваивали русский или татарский языки, обычаи, образ жизни и способы хозяйствования, этот процесс особенно усилился при урбанизации. С созданием удмуртской автономии начала складываться национальная интеллигенция и бюрократия.
     Хозяйственные занятия татар в том же Энциклопедическом словаре описываются следующим образом: "Большая часть казанских татар - земледельцы, но земледелие мало обеспечивает их, главным образом в виду скудости наделов, и потому отхожие промыслы, извоз, работа в фабричных центрах, мелкая торговля - обычное явление. Многие живут в городах, занимаясь крупной торговлей, владея фабриками и заводами. Некоторые отрасли торговли - например торговля хлебом, солью, кожами, - почти всецело в их руках. Они же - посредники в торговле с купцами средней Азии. Как рабочие, они славятся добросовестностью, выносливостью, трезвостью и аккуратностью". Очевидно, что социальная роль татарского населения мало изменилась за последнее столетие.
     Русская колонизация Вятской земли началось в XII веке новгородцами-ушкуйниками, жившими не столько промыслом пушнины, сколько грабежом других промысловиков (как финно-угорских, так и русских - безразлично). Коренное русское (и в значительной части удмуртское) население, как и в соседних Пермской и Кировской областях, до сих пор несет в себе признаки "ушкуйного прошлого": известную резкость в поведении жителей, угрюмость и скрытность в общении с чужаками, широчайшее распространение пьянства, сильно ослабленную роль закона по сравнению с неписаными правилами межличностного общения, некий блатной налет на этих правилах, но в тоже время жесткость и вообще повышенную зарегулированность общественных отношений, которая причудливо сочетается с повышенной раскрепощенностью жителей, с повышенным чувством собственного достоинства.
     Более трехсот лет просуществовала вечевая Вятская республика и потеряла независимость значительно позже своего прародителя - Новгорода - в 1489 году, самой последней из древнеславянских республик. Не удивительно, что Удмуртская республика - единственная из субъектов Российской Федерации - до сих пор сохранила парламентскую форму управления. Региональный менталитет активно отторгает "крутых" лидеров из числа мигрантов первого поколения, что показывает неэффективность авторитарного политического поведения в удмуртских условиях.
     Крепостной строй на территории Удмуртии просуществовал почти без дворян-помещиков ввиду непривлекательности низкопродуктивных нечерноземных земель и особого (вплоть до 1717 года) статуса удмуртского населения и ограничивался закреплением крестьян на государственной земле и приписыванием их к работам на казенных заводах. Если в Нечерноземном центре проблема аграрного перенаселения решалась за счет переселения, а XIX веке - большего развития промыслов, извоза, торговли, отходничества в город на заработки, а, в целом, разнообразия занятий, самостоятельности и предприимчивости, то в Вятском крае колонизация активно продолжалась и в XIX веке. В силу меньшей заселенности и наличия лесных богатств хозяйства носили более натуральный характер. Недостаток трудовых ресурсов для быстро развивавшейся промышленности породил своеобразную форму барщины - приписывание государственных крестьян к казенным заводам. Натуральное хозяйство и заводская "барщина" ограничивала участие населения края в товарно-денежных отношениях, не способствовала развитию предприимчивости и тесной взаимовыгодной связи с городом, что несколько похоже на положение крестьян в помещичьем Черноземье, где преобладала "классическая" барщина. С другой стороны, натуральный характер крестьянских хозяйств и близкое знакомство с промышленностью формировали такие качества, как опора на собственные силы, независимость, дисциплина, стремление к повышению профессионального мастерства, умелость и талантливость. Перенаселенность деревни в Вятской губернии стала ощущаться только в конце XIX столетия, когда крестьянские промыслы нечерноземной России уже активно вытеснялись индустриальной промышленностью. По этому многие крестьяне сразу переходили в наемные работники.
     Свободолюбие и мастеровитость коренного населения выражается в повышенном индивидуализме, в резкой ослабленности русской общественной традиции ориентироваться на "вождей", на сильных общественных лидеров. Действительно, ижевские и воткинские рабочие не приняли большевистскую "рабоче-крестьянскую" власть, неоднократно поднимали вооруженные восстания и составляли один из наиболее боеспособных отрядов белого движения. И сейчас, в Удмуртии царит необычная для российских регионов политическая "многополюсность". Это можно сказать и о хозяйственной сфере, например, проводимые сейчас кампании реструктуризации крупных предприятий приводят к очень быстрому формированию независимых друг от друга групп и команд.
     За годы советской власти Удмуртия приняла значительное количество иммигрантов, как и по всей России, пронесся смерч раскулачивания и репрессий, прошла урбанизация и разрушение традиционной сельской культуры, так что самобытность регионального образа мышления несколько стёрлась. Напротив, в образ жизни добавились характерные городские особенности: высокая мобильность населения, "ролевое" общение, меркантильный характер отношений между людьми, разнообразие занятий и т.д. В отличие от соседней Пермской области, где в формировании местной хозяйственно-политической элиты огромную роль играют принадлежность к числу уроженцев области, родственность и землячество, в Удмуртии довольно больших успехов достигают и недавние мигранты, прибывшие, например, по институтскому распределению.
     В целом региональный менталитет населения Удмуртии можно охарактеризовать как инвестиционно привлекательный для предприятий всех уровней технологической культуры, включая высокотехнологические производства. Одновременно, можно констатировать недостаточный уровень предприимчивости и меркантильности.